​Два одиночества

Говорят, крупные города никогда не спят — жизнь в них продолжается и после захода солнца. Я скажу вам — в небольших городах тоже есть ночная жизнь. Она не такая праздная и яркая, как в мегаполисах и умирает гораздо быстрее, часам к двум после полуночи. И в минуты ее затухания, когда последние весельчаки расходятся на ночлег и последние автомобили уносятся прочь с городских улиц, начинает казаться, что каждый твой шаг, каждый шорох слышат тысячи людей по всему городу. Пусть даже раньше они и не замечали тебя.

Где-то далеко продолжает безостановочно греметь и ухать тяжелым металлическим звоном. Не так уж и далеко, по дневным меркам. Но днем его и не слышно в привычном городском гуле. Ночью звук от градообразующей громадины плывет над морем огней и пустынными асфальтными реками.

Эти реки несут в разные уголки города потоки машин днем и порывы одинокого ветра ночью. Обессвеченые многоэтажки являют собой памятник безликой эпохи. Город еще молод, но уже успел устареть.

Теплая ночь. Дождь только в радость. Ливень — символ перемен, хочется в это верить. Ее квартира на восьмом этаже пустотой встречала новую весну, не радуясь ни первым грозам, ни первым листочкам на деревьях. Она смотрела в потолок, будто искала там причины своих неудач и ответы на свои вопросы. Покрывало сброшено на пол. Ветер из открытого окна щекочет ступни ног, проникая под джинсы. Грудь, переполняемая эмоциями, из-за сбившегося дыхания кажется сейсмографом, рисующим магнитуду череды землетрясений. Несмотря на прохладу, на ней лишь тонкая шелковая рубашка. От мурашек на теле появляется кратковременное ощущение возбуждения.

Девушка резко встала и подошла к раскрытому окну. Порыв ветра растрепал ее длинные темные волосы и заставил закрыть глаза. Она снова увидела себя, лежащей внизу. Всего один шаг и одно мгновение жизни... Она открыла глаза и посмотрела в окно. Абсолютная темнота, ни одного фонаря с этой стороны дома. Стена леса, загородившего своей заботой от чужих глаз ее последний шаг. Ночная тишина, поглощающая ее недавние безудержные рыдания. И бесконечность смерти, ее быстротечность и относительность.

Девушка решительно забралась на подоконник и, держась за оконную раму, посмотрела вниз. Восемь этажей казались ей сейчас слишком длинной дорогой в неизбежность. Она выдохнула весь воздух, что был в легких. Последний вздох.

— Это не выход.

Девушка вздрогнула и едва не выпала из окна, успев ухватиться за створку. Голос звучал, словно с небес, но она отчетливо его слышала. Глаза совершенно не хотели привыкать к темноте. А быть может, она просто закрыла их от страха.

— Жаль, но это не выход, — повторил голос. — Не нужно прыгать.

Вся решительность девушки, с которой она проделала этот путь до края пропасти, улетучилась в один миг. Она застыла в нелепой позе — стоя босая и в не застегнутой рубашке на карнизе, готовая упасть и разбиться.

— А что тогда выход? — спросила она у таинственного голоса. Она искала ответ на этот вопрос долгими одинокими ночами.

— Зависит от того, что у тебя стряслось. Присядь, и мы вместе попробуем его найти.

Девушка окончательно убедилась, что голос звучит где-то совсем рядом. И принадлежит он человеку, не потусторонним силам, как показалось сначала. Она замерла, боясь пошевелиться.

— Где вы? Я вас не вижу.

— Я здесь, напротив тебя.

Девушка вглядывалась в ночь, но нигде не было видно и намека на присутствие.

— Я здесь.

Оглянувшись на голос, она увидела огонек зажигалки, на миг осветивший лицо человека недалеко от ее окна. Теперь, по блеску огонька сигареты она догадалась, что этот кто-то сидит на окне соседнего дома, стоящего под углом к ее многоэтажке.

— Что вы здесь делаете?

— Как и ты — сижу, любуюсь звездами и дышу чистым воздухом. Люблю после дождя полюбоваться небом.

— И я. — девушка, кажется, пришла в себя и осторожно села на край окна, спустив ноги на улицу.

— Да, я знаю, — ответил голос.

Девушка все больше привыкала к темноте и уже различала громадину дома, маленький проем окна напротив и силуэт сидящего, как и она, на краю человека.

— Тебе не холодно? Так можно и простыть.

Девушка заметила, наконец, свою развивающуюся от ветра рубашку и бесстыдно оголенные груди. Она прикрылась и застегнула пуговицы. Будь сейчас в небе солнце, ее собеседник легко смог рассмотреть ее смущенное лицо.

— Все равно умирать, — бросила девушка в свою защиту.

— Странный способ. На него не так-то просто решиться.

— Я решилась.

— Не решилась, как видно.

— Просто ты помешал.

— Я не запрещал тебе прыгать, — огонек сигареты полетел вниз. Девушка на миг испугалась, что ее собеседник решил оставить этот пустой разговор, но голос послышался снова, — Я лишь сказал тебе три слова. И этого уже хватило, чтобы ты не прыгнула.

— Я испугалась, — после паузы ответила девушка. — Не видела, кто говорит. Подумала, что ты Бог или ангел.

Девушка ожидала, что незнакомый голос засмеется в ответ, но этого не произошло.

— Я не Бог.

— Значит, ангел, да?

— Нет, извини.

— А кто ты тогда?

— Я? Не знаю.

— Как это не знаешь?

Девушка сильно замерзла на ветру, но не хотела покидать неожиданного собеседника. Ей так не хватало того, с кем можно поговорить.

— Так вышло. А ты знаешь, кто ты?

— Конечно, у меня есть имя и фамилия.

— Тебе повезло.

— Разве у тебя нет?

— Есть. Было. Я просто художник. Без имени и фамилии. Просто художник.

— Художник? А что ты рисуешь?

— Все подряд.

— А ты можешь нарисовать любовь?

— Вряд ли.

Голос казался ей близким и давно знакомым, пусть она и не видела лица этого человека.

— Значит, ты плохой художник.

— Уж точно, что не очень хороший.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что так и есть. Мои картины никому не нужны. Я показывал их друзьям, но они словно слепцы, видят лишь краски, не замечая за ними целого мира. А остальным они и вовсе не интересны. Должно быть, время художников безвозвратно ушло.

— А мне ты их покажешь?

— Возможно.

— Ты нарисуешь мой портрет? — девушка чувствовала, что этот голос не предаст ее и не откажет.

— Нарисую. Но портреты рисуют с живых натурщиц.

— Я обещаю не прыгать, если ты обещаешь меня нарисовать.

— Обещаю.

Девушка пыталась рассмотреть своего таинственного друга, но глаза не хотели слушаться ее. Они провели в тишине несколько минут.

— Ты, должно быть, замерзла.

— Да, очень сильно. Я бы оделась, но боюсь, что ты уйдешь.

— Я никуда не спешу. Хочешь, я спою для тебя, пока ты будешь одеваться?

— Конечно, хочу!

— Хорошо.

Незнакомец достал с подоконника гитару и прошелся по струнам. Ночь многократно усилила их звук. Он начал играть не хитрую мелодию, подбирая аккорды, а девушка вернулась в комнату. Ее переполняли эмоции. Невероятно, несколько минут назад она не хотела больше жить, а теперь все иначе. Теперь ей хотелось говорить еще и еще с этим незнакомым, но таким теплым и странным голосом. Ее глаза с трудом ориентировались в темноте. Если включить свет, то незнакомец сможет увидеть ее. Ей вдруг захотелось вновь почувствовать себя желанной. Она добралась до ночной лампы и зажгла ее. Даже при неярком свете ночника ее комната как на ладони перед взором незнакомца. Она стояла спиной к окну, слыша мелодию гитарных струн и его тихий голос:

«Посмотри, затянули небеса

Громовые голоса.

Перекрикивая дождь,

Я шепчу, что это — ложь.

Миллионы струй огня

Льются с неба на меня.

Заставляя видеть сны

С мягким привкусом весны.

Забери меня с собой,

Стань мне светом, стань звездой.

Стань моим проводником

В мир, в котором мы вдвоем».

Песня показалась ей давно знакомой, пробрала ее до глубины души. Мурашки от холода смешались с мурашками от волнения. Пальцы не слушались. Наконец, рубашка упала на пол. Через полминуты и джинсы съехали по ее длинным ногам. Оставшись в одних трусиках, она не спеша подошла к зеркалу и оглядела себя. Отражение заставило взволноваться ее еще больше. Интересно, наблюдает ли он? Быть может, этот мужчина намного старше нее или он не наделен моралью, она не знала. Но была уверена, что он не осудит ее, не уйдет. Она надела ночную рубашку и теплый халат, подаренный отцом. Выключила свет и снова забралась на окно.

— Нравится песня?

— Да. Никогда раньше ее не слышала, но, кажется, что знаю тысячу лет.

Ее собеседник снова закурил, на секунду выдав черты лица. Он не был стар, она успела это заметить.

— Как тебе мое тело без одежды? — она знала, что он наблюдал.

— Божественно красиво.

— Ты видел меня раньше нагой?

— Много раз.

Его признание не испугало ее, не оттолкнуло, наоборот.

— Получается, ты следишь за мной?

— Просто приглядываю.

— Может быть, ты знаешь, почему я хотела прыгнуть?

— Знаю. Из-за любви.

— А вот и нет. Из-за ее отсутствия.

Незнакомец отпустил сигарету, и та, горящей кометой, понеслась вниз.

— Если бы ты никогда не знала любви, то прыгнула. Человека влюбленного всегда что-то держит.

— Он меня бросил... — сказала она после паузы. — Ты обещал найти выход, если я не прыгну.

— Найдем его вместе.

Она еще немного помолчала, решая, с чего начать.

— Он был всем для меня. И солнцем, и луной. И мечтой, и реальностью. Жарким летом и морозной прохладой зимы. Я жила ради него. А он изменял мне с женщиной вдвое старше меня.

— Она слабая и алчная, но сладка в постели. И не только с ним. Ему придется признавать свои ошибки, но позже.

— Разве я не возбуждаю мужчин?

— Ты возбуждаешь, она заводит. Ты гордая хозяйка, она покорна мужчине. Для тебя он мог стать богом, но выбрал участь очередного любовника в ее списке.

— Откуда ты все это знаешь? — слова девушки прозвучали с обидой. Слезы, подкатывавшие к глазам всякий раз, стоило лишь вспомнить его, сейчас готовы были вылиться весенним дождем на ее замерзшие щеки.

— Просто знаю. — Тихо ответил голос. — Не стоит прыгать лишь из-за того, что один человек предпочел порок высшему чувству. Ты ведь не изменилась, ты по-прежнему чиста и красива, юна и прекрасна. Так стоит ли лишать жизни себя и того, кто готов подарить тебе свое сердце?

Лицо девушки раскраснелось от смущения. Конечно, она ежедневно слышала комплименты, но сейчас они имели совсем другое, особенное значение. Она немного продвинулась от края окна, не позволяя ветру растрепать волосы.

— А ты?

— Что я?

— Ты тоже был влюблен, раз не прыгнул.

— Почему ты думаешь, что я хотел прыгнуть?

— Ты слишком хорошо меня понимаешь. Так не бывает, что бы ты оказался здесь случайно.

— Я здесь уже много недель почти каждую ночь.

— Ждешь меня?

— Может быть. Я не знаю, чего я жду.

— Так почему ты не прыгнул?

— Разве ты это хочешь услышать? Мне кажется, тебе интереснее, почему я хотел прыгнуть.

Девушка невольно улыбнулась. Ее собеседник словно читал ее мысли.

— Ты прав. Я хочу узнать, кого ты любил, ведь один человек причина того, что ты вышел сюда, и что не прыгнул.

— Я любил. И люблю, быть может. Не уверен. И когда меня предал близкий и любимый человек, я тоже был готов броситься вниз, разбить об асфальт все свои чаяния и мечты. Но, как и ты, я этого не сделал.

— Что тебя остановило?

— Свет в твоем окне.

Девушка даже оглянулась, не сразу поняв суть его ответа.

— Как это?

— В ту ночь я увидел тебя, должно быть, в миллионный раз. Но никогда прежде я не видел, чтобы ты плакала. Ты не погасила свет и нагая лежала на постели. А я просидел здесь всю ночь, любуясь тобой.

— Получается, что тогда я спасла тебе жизнь, а сегодня уже ты мне.

— Мы не спасали друг друга, мы лишь отражаем наше желание жить. Мы оба хотели, чтобы нас остановили, в самый последний момент. И нашли оправдание своей жажде жизни друг в друге.

Они снова надолго замолчали. Девушка уже не чувствовала холода. Она смотрела на раскачивающиеся верхушки деревьев и представляла себя на палубе огромного корабля, несущего ее к острову счастья. Ветер раздувал паруса, трепал ее волосы и уносил прочь одиночество. Она смело подставляла лицо под его мощные порывы. Как мало иногда нужно для счастья, для жизни.

— Все-таки, ты следил за мной, — сказала она, не открывая глаз. — Тебе понравилось мое тело.

— Возможно.

— Почему тогда ты не захотел познакомиться со мной?

— А разве тебе сейчас этого хочется?

— Я не знаю, — честно ответила она. — Ты многое знаешь обо мне, а я тебя даже не вижу. Ты говоришь так, что я тебе верю. Все-таки, ты мой ангел хранитель.

— Пусть будет так, если тебе хочется.

Она улыбнулась ему и была уверена, что он улыбнулся в ответ.

— Сейчас, должно быть, очень поздно.

На этой стороне дома было по-прежнему темно, хотя солнце уже начало свой путь далеко на востоке.

— Ты придешь сюда завтра? — спросила девушка.

— Может быть.

— Я приду. И буду тебя ждать.

— Ты придешь, чтобы прыгнуть?

— Да. И прыгну, если тебя не будет.

— Ты шантажируешь меня.

— Нет. Я доверяю тебе свою жизнь. Ты спас ее, теперь она в твоих руках. Я знаю, что ты не позволишь мне прыгнуть.

— Это слишком тяжелая ноша.

— Для ангела это дар. Я дарю тебе свою душу. Спой для меня еще.

Незнакомец достал гитару и тихо запел:

"Давай с тобою убежим,

И станем смыслом друг для друга.

Затянем механизм пружин,

Не дав часам пройти полкруга.

Давай расскажем всем всерьез,

Что не к дождю летает чайка.

Никто не стоит твоих слез,

Ведь ты сама себе хозяйка.

Давай заставим верить тех,

Кто сомневался, что мы любим.

Подарим свой навечно смех,

Подарим просто и забудем.

Давай не станем умолять

Чужих заслуг в рожденье света.

Дадим возможность распинать

И воздавать хвалы поэтам.

Давай оставим все как есть,

Не станем выходить из комы.

Продолжим пить чужую честь

И делать вид, что не знакомы.

Она еще немного посидела и бесшумно вернулась в комнату. Ей не хотелось прощаться с неизвестным голосом, хотелось скорее уснуть и, проснувшись, вернуться на карниз. Она зажгла свет и медленно разделась. В комнате было прохладно. Когда гитарная мелодия стихла, она закрыла окно, увидев в отражении свою улыбку.

Рассказ 2010

Просмотров: 95